?

Log in

No account? Create an account
Интервью новостному порталу 1in.am на русском о европейской и евразийской интеграции Армении.

Директор Института Кавказа о политической науке и собственном опыте. Начинается с 16:10

Роль сопредседателей, ОДКБ, возможности урегулирования и другие темы

Фрагмент пресс-конференции директора Института Кавказа Александра Искандаряна.

Интервью Александра Искандаряна

Директор Института Кавказа Александр Искандарян в интервью АрмИнфо характеризует сегодняшнее внутриполитическое поле Армении как сочетание коллапса легитимности власти с отсутствием оппозиции. А также рассуждает об иллюзиях власти все еще считающей себя в состоянии осуществлять в Армении менеджмент апатии, логичности роста радикализма на фоне выдавленной властью из политики политики. Политолог также оценивает разговоры о политическом возрождении Гагика Царукяна как индикатор понимания властями необходимости новой выборной конструкции, оценивая перспективы проведения весной очередных “квотированных” выборов в Армении как весьма плохие.



Каким Вам видится внутриполитическое поле Армении после апреля и июля 2016-го?

То, что сегодня происходит на внутриполитическом поле Армении можно охарактеризовать как сочетание коллапса общественной, психологической легитимности власти с маргинализацией или даже отсутствием оппозиции. Армянская политическая система предполагает наличие оппозиционных групп в парламенте, которые даже войдут в следующий парламент, но при этом иметь какое-либо влияние на процессы в Армении они не в состоянии. И граждане, голосующие за оппозиционных армянских политиков, голосуют не за них, а против власти. Не потому что эти политики что-то предлагают, а потому что они не хотят голосовать за власть. Несмотря на отсутствие соцопросов после июльских событий, смею предположить, что легитимность власти сегодня чрезвычайно низка. И такой низкой, мягко говоря, она не была очень давно. Меж тем, согласно данным соцопросов, проведенным до июльских событий, легитимность республиканцев уже тогда была катастрофичной – чуть выше 10%, АНК и АРФД – несколько процентов, а всех остальных в рамках допустимой погрешности. После апрельских событий в итоге некоторых кампаний в медиа и социальных сетях на моих глазах разрушилась легитимность последнего политического института, пользующегося хоть каким-то доверием общества, армии. Весьма низка и легитимность полиции. И периодическое проведение в Армении сетевых акций протеста, адепты которых подчеркнуто называют их не политическими, одно из ярких свидетельств полного недоверия общества к политическим партиям в целом. При этом, при первой же попытке этих же сетей трансформироваться в политическую структуру, они тут же теряют доверие людей. Вот такова в Армении сегодня ситуация.

Эта ситуация сформировалась в Армении достаточно давно…

Армения шла к этой ситуации достаточно долго, о чем я неоднократно писал и говорил.Read more...Collapse )
Лоуренс Броерс, Александр Искандарян, Сергей Минасян

Рецензия опубликована на сайте Российского Совета по Международным Делам

Тема: Постсоветское пространство
Год издания: 2015
Издатели: Caucasus Institute, International Association for the Study of the Caucasus
ISBN: 978-9939-1-0260-3

Не каждую академическую конференцию венчает достойный сборник материалов. В исключительных случаях такой сборник оказывается прекрасной коллективной монографией. «Непризнанная политика де-факто государств на постсоветском пространстве» (The Unrecognized Politics of De Facto States in the Post-Soviet Space) и есть тот самый исключительный случай. Формально это сборник докладов, прочитанных на конференции в Армении, которая была организована в сентябре 2014 г. Институтом Кавказа и Академической швейцарской кавказской сетью (Academic Swiss Caucasus Net). По сути же это подробное и концептуальное коллективное исследование феномена де-факто государств на постсоветском пространстве.

Нормальность непризнанных

Николай Силаев, к.и.н., с.н.с. Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО МИД России, эксперт РСМД

Broers L., Iskandaryan A., Minasyan S. (eds.) The Unrecognized Politics of De Facto States in the Post-Soviet Space. –– Yerevan: Caucasus Institute, International Association for the Study of the Caucasus, 2015. — 240 p.

Не каждую академическую конференцию венчает достойный сборник материалов. В исключительных случаях такой сборник оказывается прекрасной коллективной монографией. «Непризнанная политика де-факто государств на постсоветском пространстве» (The Unrecognized Politics of De Facto States in the Post-Soviet Space) и есть тот самый исключительный случай. Формально это сборник докладов, прочитанных на конференции в Армении, которая была организована в сентябре 2014 г. Институтом Кавказа и Академической швейцарской кавказской сетью (Academic Swiss Caucasus Net). По сути же это подробное и концептуальное коллективное исследование феномена де-факто государств на постсоветском пространстве.

Читать текст целикомCollapse ) Составители и редакторы Лоуренс Броерс, Александр Искандарян и Сергей Минасян отказались делать какие-либо общие выводы, а во вступительной статье осторожно заметили, что если у собранных под одной обложкой статей и есть объединяющая линия, то она состоит в призыве не пренебрегать динамикой внутреннего развития де-факто государств и не покупаться на «таблоидную геополитику», к которой зачастую сводится вся сложность темы. В действительности общая концептуальная рамка книги намного прочнее и содержательнее.

В блестящей в своей продуктивной провокативности статье «В поисках государства в непризнанных государствах» А. Искандарян рассуждает о парадоксальности самого понятия «непризнанное государство»/«де-факто государство». Дело не только в том, что огромное число современных государств возникли в качестве самопровозглашенных и сецессионистских. И не только в том, что большинство государств де-юре являются также государствами де-факто (хотя возможна и обратная ситуация, когда юридически существующее государство не обладает ключевым признаком государственности — монополией на насилие внутри собственной территории; в этом смысле термин тавтологичен). К тому же неясно, что имеется в виду под признанием, отличающим государство де-факто от государства де-юре. Может быть, членство в ООН? Но Швейцария вступила в эту организацию лишь в 2000 г. Тайвань утратил свое место в ООН, и вместо него членом организации стала КНР. Признание со стороны остальных государств? Но Израиль не признан несколькими арабскими государствами, и это не мешает ему быть членом ООН. Заметим, что независимость Косово признают более 100 государств, а независимость Абхазии и Южной Осетии — только 3. Вытекает ли из этого количественного разрыва качественное различие в юридическом статусе? Четкой правовой границы между признанным и непризнанным государством фактически не существует.

Продолжая тему, Сергей Маркедонов в своей статье «Де-факто государства Евразии: феномен политики и безопасности» делает акцент на анализе документов и прецедентов международного права. По его мнению, сопровождавший распад Советского Союза процесс этнического самоопределения продолжается и будет продолжаться до тех пор, пока существующие в регионе границы не будут признаны легитимными. Разумеется, коллапс СССР был своего рода «большим взрывом», создавшим постсоветскую политическую вселенную. Но трудно согласиться с тем, что динамика возникновения, исчезновения и развития де-факто государств в этой части мира все еще управляется лишь первоначальным импульсом «этнического самоопределения», не говоря уже о том, что далеко не во всех случаях оно было собственно этническим. Стоит отметить также, что само это понятие требует более детального описания с опорой на постсоветский эмпирический материал.

В двух открывающих монографию статьях содержится центральный тезис авторов — о нормальности де-факто государств. Их нельзя считать случайной или временной ошибкой международного права (уж точно не временной, учитывая, что с момента распада СССР прошло четверть века). Они не представляют собой некие качественно иные, по сравнению с признанными государствами, политические организации. У них есть собственная динамика развития, и эта динамика в целом управляется теми же закономерностями, которые действуют и в отношении признанных государств. Вообще признание столь условно, контекстуально и политически мотивировано, что вряд ли стоит сосредотачивать на нем столько внимания или тем более считать его центральным объясняющим фактором.

Эту логику подкрепляет статья Галины Емельяновой, посвященная западному, в первую очередь англоязычному, академическому дискурсу о де-факто государствах. Автор отмечает, что в этом дискурсе, особенно в том, какое влияние он оказывает на принятие политических решений, свою роль сыграли определенным образом сфокусированные труды западных thinktanks, которые во многом оставались под влиянием стереотипов холодной войны.

В последующих статьях сборника рассматриваются конкретные проблемы развития де-факто государств в логике их нормальности: более или менее демократичные электоральные процессы, гендерное представительство, экономическая состоятельность/несостоятельность.

На экономической состоятельности или несостоятельности стоит остановиться особо. Применяя к де-факто государствам Южного Кавказа логику Макса Вебера, Джоэла Мигдала и Чарльза Тилли, Л. Броерс прослеживает корреляцию между источниками экономических ресурсов для поддержания их государственности и характером и степенью гражданского участия в их политических системах. Он описывает три идеальные модели ресурсообеспечения де-факто государств, которым соответствуют три модели политической системы и гражданского участия.

Первая модель, предусматривающая извлечение ресурсов для поддержания государственности из подконтрольной территории и населения (хотя в силу непризнанности не исключаются теневые и полукриминальные экономические практики), все же создает основу для сравнительно широкого участия. По мнению Л. Броерса, к этой идеальной модели наиболее близка Абхазия, особенно до ее признания Россией.

Другая модель — государство-рантье, которое обеспечивает себя средствами к существованию за счет ренты, получаемой из внешних источников. Поступление ренты становится возможным благодаря стратегическому контролю над неким уникальным ресурсом, востребованным внешними акторами. Таким ресурсом может быть контроль над транзитным торговым путем или политическое значение контролируемой де-факто государством территории. Л. Броерс полагает, что Южная Осетия прошла именно такую эволюцию — от ренты на транзитной торговле до геополитической ренты, связанной с противостоянием России и НАТО на Южном Кавказе.

Третья, вероятно, самая своеобразная модель — это монопольное посредничество, когда де-факто государство выступает в качестве посредника, регулирующего приток на территорию или отток с нее значимого ресурса. Так, руководство Нагорно-Карабахской Республики, с одной стороны, контролирует поступление финансовой помощи от армянской диаспоры и государства в Карабах. С другой стороны, оно наделяет ереванских политиков статусом патриотов, защитников Армении и армянского дела, контролируя этот важнейший для них символический ресурс.

Этот действительно эвристичный взгляд на политэкономию де-факто государств весьма убедительно стирает границу между непризнанной и признанной государственностью на постсоветском пространстве. В самом деле, разве признанные государства не сталкиваются с проблемой переговоров по поводу изъятия ресурсов у общества, вокруг которой построил свою теорию рождения национальных государств и демократии Ч. Тилли? Разве они не могут в той или иной мере приобретать геополитическую ренту? Разве не была такой рентой, например, помощь, оказанная Грузии после войны 2008 г. Брюссельской конференцией доноров? Разве сразу несколько признанных постсоветских государств не выступают в качестве монопольных посредников, контролирующих процесс обмена денег, посылаемых трудовыми мигрантами из-за рубежа, на импортные товары первой необходимости?

Завершают сборник статьи Нино Кереселидзе и Юлии Кирнитки, посвященные анализу политики Европейского союза в отношении де-факто государств и связанных с ними конфликтов. В этом заметна попытка очертить контуры нового политического подхода к данной проблеме. Он основывается на «мягкой силе» — в противовес жесткой геополитической логике, характерной для подходов, доминировавших в прошлом десятилетии. Эти контуры неизбежно оказываются размытыми, что в целом соответствует логике авторов сборника, избегающих навязанных определенностей.

Ни одна академическая работа по международным отношениям не может избежать политических предвзятостей, хотя это не всегда противоречит качеству академических аргументов. Неудивительно, что монография подготовлена на основе материалов конференции, проведенной в Армении. Пафос нормальности де-факто государств очевидно отвечает стратегии Еревана в карабахском конфликте, суть которой можно сформулировать так: «все рано или поздно привыкнут, привычка почти равна признанию». В то же время комплементарности внешней политики Армении так близко стремление уйти от лобового геополитического столкновения, найти понимание у разных центров силы, сделать акцент на «мягкую силу», что не характерно, например, для российской внешней политики. Понятно и вызывает сочувствие некоторое презрение (тщательно скрываемое), которое авторы, обладающие солидным опытом полевых исследований в де-факто государствах, испытывают к рассуждениям о геополитике в контексте проблемы таких государств на постсоветском пространстве. Выражение «таблоидная геополитика», неоднократно проскальзывающее в книге, более чем характерно.

Но геополитика бывает не только таблоидной. Полностью исключив из анализа вопрос о роли мировых и региональных держав в создании и поддержании текущей ситуации вокруг непризнанных или частично признанных государств на постсоветском пространстве, авторы размывают само понятие непризнанности, центральное для данной книги. Парадоксальным образом оно уходит из фокуса, теряется за иными факторами и проблемами. Тонкая логика А. Искандаряна и С. Маркедонова, не обнаруживающая за этим понятием устойчивого смысла, аналитически плодотворна, но не позволяет объяснить непреодолимые границы, которые разделяют признанных, непризнанных и частично признанных. Без признания жесткой логики международного баланса сил за каждым из де-факто государственных проектов на постсоветском пространстве трудно добиться всеобъемлющего понимания этого феномена.

http://russiancouncil.ru/library/?id_4=1030#rv

ПРАГА---В Ереване члены группы «Сасна Црер» все еще контролируют здание полка полиции и вновь произвели захват заложников, которых впоследствии отпустили. Вчера был убит один полицейский Юрий Тепаносян и еще четверо получили огнестрельные ранения. В настоящий момент в районе захваченного полка полиции слышны взрывы, виден дым, продолжаются вооруженные столкновения между полицией и боевиками. Тем временем на улицах Еревана накал страстей тоже растет. Проходят многочисленные протестные акции, на которые полиция реагирует очень жестко. Многие ранены, один человек попытался совершить самосожжение в поддержку «Сасунских храбрецов». Сейчас в больницах остаются 22 человека, которые пострадали в результате пятничного разгона полицией демонстраций вокруг территории полка и субботнего шествия по проспекту Баграмяна. Избиты журналисты Радио Свобода.

Посольство США в Армении готово применить санкции в отношении тех лиц, которые могут быть вовлечены или быть ответственными за применение несоразмерной силы минувшей ночью во время разгона акции протеста в Ереване. Об этом посол США в Армении Ричард Миллз заявил в субботу. Среди членов группы «Сасна црер» есть тоже раненые. Армен Ламбарян находится в больнице в тяжелом состоянии, ранее были сообщения, что он впал в кому. Раненный в грудь сегодня Седрак Назарян прооперирован и подключен к аппарату искусственного дыхания.

Власти же не предпринимают никаких действий, кроме беспомощных ультиматумов боевикам. Мы обсуждаем ситуацию с политологом, экспертом Института «Кавказ» Грантом Микаэляном.


Катерина Прокофьева: В чем был смысл ультиматума, который власти поставили боевикам? Он так ничего и не дал, ситуация не изменилась...

Грант Микаэлян: Есть такая практика «последних китайских предупреждений» - армянская полиция время от времени прибегает к ней. Т.е. эти ультиматумы выдвигались и в прошлом году, когда были акции в связи с подорожанием электричества. Они выдвигались регулярно, но, как правило, полиция все равно старалась избежать крайних мер.

Катерина Прокофьева: А кто убил полицейского? Полиция говорит, что выстрел был с территории ППС, а члены группы «Сасна црер» это опровергают. Так что же все-таки случилось?

Грант Микаэлян: Один из лидеров группы категорически отвергает это, но полиция предоставила фото- и видеодоказательства. Я думаю, что здесь уже нужны эксперты другого профиля – криминалисты, – но, по крайней мере, полиция доказательства предоставила, и они не представляются на данный момент ложными, но опять же говорю, что, возможно, нужна криминалистическая экспертиза.

Катерина Прокофьева: После разгона демонстрации, когда полиция применила силовые действия, были сообщения о том, что подростку выбили глаз, много пострадавших – с ожогами и оглушенных. Как изменились после этих событий настроения в обществе, каковы они сейчас?

Грант Микаэлян: Настроения радикализовались, в особенности в группе населения, которая сочувствовала боевикам, но не очень активно, т.е. многие, которые были неопределившимися, стали более активно сочувствовать боевикам. Но в целом мне кажется, что, если есть какая-то социологическая группа, которая их поддерживает, за ее пределы они не вышли, поскольку все это движение, которое происходит, в целом ереванское. В регионах я не вижу никаких откликов на эту тему, поэтому, как мне кажется, та часть ереванцев, которые их поддерживают, более выражено их поддерживают, а некоторые, которые придерживались нейтралитета или даже как бы выступали против, смягчили свою позицию.

Read more...Collapse )
О ситуации в Армении, внешних и внутренних факторах политического кризиса в стране, о возможных вариантах разрешения ситуации в Ереване и о многом другом Jnews.ge побеседовал с доктором политических наук, заместителем директора Института Кавказа Сергеем Минасяном.



– В чем причина политического кризиса в Армении и продолжающихся по сей день событий??

В моем представлении причины нынешних событий намного глубже и более системны, чем зачастую представляется в общественном восприятии внутри Армении или за ее пределами. Истоки исходят как минимум из той политической ситуации, которая сложилась в Армении начиная с 2012-2013 год, после предыдущих парламентских выборов 2012 года, когда партия “Процветающая Армения” заняла 2-ое место в парламентском списке, и для действующих властей Армении возникла серьезная угроза того, что тогдашний лидер “Процветающей Армении” Гагик Царукян может участвовать на президентских выборах и даже одержать в них победу. Read more...Collapse )
В беседе с Арамом Абраамяном на А1+ (программа P. S.)

Profile

logo
ci_blog
CAUCASUS INSTITUTE, Yerevan
Caucasus Institute

Latest Month

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow